Отцу

Чтоб не было все так печально,
Сорвал с себя Твою печать я!
Отец, разлука изначально
Уже замыслена в зачатьи,
Уже исполнена в рожденьи
И продолжается до смерти.
А рай в сиреневом конверте
Несет нам то же — отчужденье.
Ты под откос пускаешь «татры»,
Я под откос пускаю время.
О, как хотело быть бездарным
Твое низвергнутое семя,
Но проросло сквозь катаклизмы,
Но вознеслось на катакомбах…
Один из нас, должно быть, призрак!
А телефон молчит — по ком бы?
Ты — стеклодув. А кто же я? -
Хрустальный мальчик для битья.
Отец! Я не о том, не бойся.
Мне все равно — ушел наш поезд
Или зарос травой по пояс;
Во мне погиб глухой пропойца.
Как избавленье от балласта —
От мёртвого осла основа,
Так на скамейке запасного
Жизнь преждевременно прекрасна!
Меня когда-то знали оптимистом,
Но те, кто знал, давно уже прозрел.
Отец, в меня летит так много стрел,
Что я уже не различаю свиста;
И каждый выстрел — в воздух или в грудь —
Мне все равно, ведь рана ране рознь.
Но, прежде чем напиться и уснуть,
Яви мне тень свою,
Яви мне цель свою,
А шкуру — сбрось.
Отец, я не о том, не путай!
Мне всё равно, кто я в Лапуту —
Планета, или только спутник…
Одетый, сытый и обутый —
Я отлучил себя от церкви,
Я не прибился к рок-н-роллу,
И протоколом по приколу:
Кто похудел — теряет цепи.
Мои мечты ушли в сырую воду,
Мои надежды канули в попсу.
Отец, я срок проковырял в носу
И у меня в башке — окно в природу.
Дорогу не измеришь сединой;
Мне худо, но не хуже, чем другим.
Но, прежде чем залить глаза виной,
Дай пьющим белены,
Поющим — тишины,
А спящим — гимн.
Отец… мне не посметь, не смейся!
Гляди, зубчатый полумесяц,
Как вор, породист и развесист,
Снуёт по городам и весям.
Потеря крови — это случай,
Потеря смысла — это веха;
От мифов остается эхо.
Кто не счастливый, тот везучий!
Иуда тоже вправе защищаться,
Иуда тоже вправе нападать!
Отец, мне век свободы не видать,
А миг я не почту за счастье.
Отчасти каждый подвиг повторим,
Когда стоишь не твердо на ногах, —
Я б уничтожил каждый третий Рим,
Но правды нет в богах,
Победы — во врагах,
И слёз — внутри.