Куплеты про поэта

У поэта не все дома, в отпуску семья поэта.
Тяготит его истома и не вдохновляет лето.
Он отныне только брассом заплывает за буйки.
У матросов нет матрасов, у матросов гамаки.
Уа-па-па-па-да-па-па-пада, уа-пада-пада-па-па,
У матросов нет матрасов, у матросов гамаки.
Hад поэтом ходит небо, под поэтом бродит суша.
Допекла поэта нега, солнце жарит, жажда сушит.
Что бы выдумать такого, чтобы жар не мял костей?
Жить поэзией не ново, да и прозой не новей.
У поэта нету денег, не дают за рифмы взятки.
Он красив и не бездельник, но душа уходит в пятки.
Что поэзия, что Помпея, дни которой сочтены,
Я б любил ее сильнее, если б не было жены.
У поэта сухость в горле, боль в затылке, сводит брови.
Hа корню засохли корни, листья слиплись в самой кроне.
Все дубы с начала мира провожают по уму,
Сотворю себе кумира, чтоб не спиться одному.
Hет ни рвения, ни жару, нет желаний неуемных,
Даже выбросить не жалко старый радиоприеник.
Вырубаю эту ересь, но в башке звучит само:
Башаков поет про Элис, Комаров про жизнь — дерьмо.
Без семьи, один на свете, как лунатик в огороде,
Стерлись Флойды на кассете, сдохли рыбки на комоде.
Раньше мыслей было столько, а теперь в мозгу простор,
И из рифм осталось только — Гибралтар и Лабрадор.
Оправдать безделье нечем, у поэта странный вирус.
Что там сердце — даже печень у него остановилась.
Он теперь не спит ночами, воет выпью на луну
И четвертый год встречает тридцать первую весну.
Жив поэт, и снова дома, позади осталось лето,
Hедописано три тома, не закончено либретто,
Отзвенели пароходы, усвистели поезда.
У природы нет погоды — у природы как всегда.
У матросов нет матрасов, а у природы — тра-та-та…