Вот раньше жизнь...

Вот раньше жизнь —
и вверх, и вниз
Идёшь без конвоиров,
Покуришь «план»,
пойдёшь на бан
И щиплешь пассажиров.
А на разбой
берёшь с собой
Надёжную шалаву,
Потом — за грудь
кого-нибудь
И «делаешь Варшаву».
Пока следят,
пока грозят —
Мы это дело переносим.
Наелся всласть,
но вот взялась
Петровка, 38.
Прошёл детдом, тюрьму, приют —
И срока не боялся,
Когда ж везли в народный суд —
Немного волновался.
Зачем нам врут:
«Народный суд»! —
Народу я не видел.
Судье — простор,
и прокурор
Тотчас меня обидел.
Ответил на вопросы я,
Но приговор — с издёвкой,
И не согласен вовсе я
С такой формулировкой!
Не отрицаю я вины —
Не в первый раз садился,
Но написали, что с людьми
Я грубо обходился.
Неправда! — тихо подойдёшь,
Попросишь сторублёвку…
При чём тут нож,
при чём грабёж?
Меняй формулировку!
Эх, был бы зал —
я б речь сказал:
«Товарищи, родные!
К чему пенять —
ведь вы меня
Кормили и поили!
Мне каждый деньги отдавал
Без слёз,
угроз
и крови…
Огромное спасибо вам
За всё
на добром слове!"
И этот зал
мне б хлопать стал,
И я б, прервав рыданье,
Им тихим голосом сказал:
«Спасибо за вниманье!»
Ну правда ведь —
неправда ведь,
Что я грабитель ловкий?
Как людям мне в глаза смотреть
С такой формулировкой?!