Баллада о Кокильоне

Жил-был учитель скромный Кокильон.
Любил наукой баловаться он.
Земной поклон за то, что он был в химию влюблен,
И по ночам над чем-то там химичил Кокильон.
Но, мученик науки гоним и обездолен,
Всегда в глазах толпы он — алхимик-шарлатан, —
И из любимой школы в два счета был уволен,
Верней, в три шеи выгнан непонятый титан.
Титан лабораторию держал
И там творил и мыслил, и дерзал.
За просто так, не за мильон, в двухсуточный бульон
Швырнуть сумел все, что имел, великий Кокильон.
Да мы бы забросали каменьями Ньютона,
Мы б за такое дело измазали в смоле!
Но случай не дозволил плевать на Кокильона, —
Однажды в адской смеси заквасилось желе.
Бульон изобретателя потряс, —
Был он — ничто: не жидкость и не газ.
И был смущен и потрясен, и даже удивлен.
«Эге! Ха-ха! О эврика!" — воскликнул Кокильон.
Три дня он развлекался игрой на пианино,
На самом дне в сухом вине он истину искал…
Вдруг произнес он внятно: «Какая чертовщина!.." —
И твердою походкою он к дому зашагал.
Он днем был склонен к мыслям и мечтам,
Но в нем кипели страсти по ночам.
И вот, на поиск устремлен, мечтой испепелен,
В один момент в эксперимент включился Кокильон.
Душа его просила, и плоть его хотела
До истины добраться, до цели и до дна, —
Проверить состоянье таинственного тела,
Узнать, что он такое: оно или она?
Но был и в этом опыте изъян —
Забыл фанатик намертво про кран.
В погоне за открытьем он был слишком воспален —
И вдруг ошибочно нажал на крантик Кокильон.
И закричал, безумный: «Да это же коллоид!
Не жидкость это, братцы, — коллоидальный газ!»
Вот так, блеснув в науке, как в небе астероид,
Взорвался — и в шипенье безвременно угас.
И вот — так в этом газе он лежит,
Народ его открытьем дорожит.
Но он не мертв — он усыплен, — разбужен будет он
Через века. Дремли пока, великий Кокильон!
А мы, склонив колени, глядим благоговейно.
Таких, как он, немного — четыре на мильон!
Возьмем Ньютона, Бора и старика Эйнштейна,
Вот три великих мужа, — четвертый — Кокильон!