Геофизическое танго

Во дни разлук и горестных сомнений,
как нам писал из Франции Тургенев,
Не надо слез и горьких сожалений…
она уехала с другим купаться в Крым.
Я в это время по тайге, как аллигатор,
несу громадный щелочной аккумулятор,
В груди молотит, словно перфоратор,
но я молчу и напеваю про себя:
«Белый прибой и купол неба голубой-голубой,
Кто-то другой ей наливает „Цинандали“.
Твердой рукой он бутерброд ей мажет черной икрой
и нежно поет ей это дивное танго.»
Он был простым и скромным аллопатом,
я, впрочем, путаю — скорей, гомеопатом,
А если даже и паталогоанатом,
то все равно у них всех денег до хрена.
А я кукую от зарплаты до аванса,
изобретаю вечно чудеса баланса
И в состояньи гипнотического транса
я у окошка кассы напевал:
Белый прибой и купол неба голубой-голубой,
Кто-то другой ей наливает «Гурджаани».
Твердой рукой он бутерброд ей мажет красной икрой
и нежно поет ей это чудное танго.
Она прелестна, ей в тени не слишком жарко.
На пляже млеют сталевары и доярки.
Гомеопат, коньяк смакуя высшей марки,
тихонько кушает протезами шашлык.
Меня трясет и зуб на зуб не попадает,
по вертолету только челюсти летают,
а временами и сознанье пропадает,
а в животе от голода ревет:
Белый прибой и купол неба голубой-голубой,
Кто-то другой ей льет в бокал «Вазисубани».
Твердой рукой он бутерброд ей мажет просто икрой
и нежно поет ей это страстное танго.
Зачем, зачем я не пошел в гомеопаты
и не послушался ни мамы и ни папы,
А угловатые мозолистые лапы —
не для ее покрытых солнцем плеч.
Энцефалитные на мне резвятся клещи.
Я не скажу, чтоб я любил такие вещи.
В желудке чистая вода ритмично плещет.
И это все. Но я не плачу, а пою:
Белый прибой и купол неба голубой-голубой,
Кто-то другой ей льет в бокал «Напареули».
Твердой рукой он бутерброд ей мажет…
и нежно поет ей это южное танго.