Судьба

Письмецо из зоны ждёт старушка — мать.
Сын её единственный там сидит опять.
Ах, моя кровинушка, что ж ты натворил,
Без тебя, родимый, белый свет не мил.
А парнишка стриженный в предрассветный час
На побег отчаянный пошёл в который раз.
Не могу без воли я больше жить ни дня,
Матушка родная, ты прости меня!
Не могу без воли я больше жить ни дня,
Матушка родная, ты прости меня!
Голос сына матушка услышала в ночи,
Сердце материнское сжалось от тоски,
Выбежала из дому — как ему помочь?
Но вокруг лишь тёмная простиралась ночь.
Чуяла, что с сыночкой случилась там беда,
Только горя вынести больше не могла.
Подкосились ноженьки, свет в глазах померк,
Сердце изболевшее замерло навек.
Подкосились ноженьки, свет в глазах померк,
Сердце изболевшее замерло навек.
Сквозь тайгу тем временем мчался паренёк,
Но к родной деревне очень путь далёк.
Дни и ночи долгие путал он следы,
Но за ним легавые по пятам уж шли.
Загнанный, израненный, словно дикий зверь,
Понял он в отчаянии — не спастись теперь.
Силы уж кончаются, всё трудней дышать,
И всё ближе слышится лай цепных собак.
Силы уж кончаются, всё трудней дышать,
И всё ближе слышится лай цепных собак.
А на сельском кладбище новый крест стоит,
И в могиле матушка бедная лежит,
А в тайге за тысячу городов и сёл,
Сын её от пули злой смерть свою нашёл.
А в тайге за тысячу городов и сёл,
Сын её от пули злой смерть свою нашёл.
Кровью обливаяся, на траву упал.
Мама, ты прости меня — тихо прошептал,
И над ним зелёная дрогнула листва,
Ох, сынок мой родненький, тебя я не спасла.
И над ним зелёная дрогнула листва,
Ох, сынок мой родненький, тебя я не спасла.