Дорога

Нет, не из тех, кто тайком любит в мед добавлять
Дегтя — советчик мой был из племени честных людей.
— Слушай, — сказал он, — друг, чем так плохо играть,
Лучше тыквы растить или пасти свиней.
Я рассмеялся, — хлебнув славы какой-никакой,
Быть на последних ролях в провинции я не смогу,
Тыквы мои должны размером поспорить с луной,
Свиньи, как скопища туч, разлечься должны на лугу.
Но чтобы вкус моих тыкв стал знатоков восхищать,
Или чтоб мясом свиней мне накормить всю страну,
Нужно всего себя новому делу отдать,
Нужно ему посвятить жизнь, хотя бы одну.
Ну, а случится, что там плохо дела пойдут,
Скажет мне бахчевод или откормщик свиней:
«В нашем, брат, деле нужны особый талант и труд,
Так что, играй, как играл, брат, на гитаре своей».
Так что, колок подвернув, если ослабла струна,
Дальше пойду, как и шел, узкого грифа тропой,
Именно в тех краях тыквой желтеет луна,
И преграждают путь вепри с щетиной стальной.
Именно в тех краях ключ бьет с кастальской водой,
Вечнозеленый лавр манит прохладой ветвей,
И по дороге туда, Господи, Боже ты мой,
Мне растерять не жаль бисер оставшихся дней.
Каждый пришедший в мир, значит — попавший на пир,
Из своего кармана платит на этом пиру:
Платит за шпаги свои шпагоглотатель-факир,
Платит за бури моряк, платит игрок за игру.
Каждому отсчитав, сколько положено лет,
Жизнь предъявляет всем неумолимый свой счет,
И потому у меня лично претензий нет
К тем, кто не так, как я, на белом свете живет.
Время прощаться. Прощай, добрый советчик мой!
Побыл я на побегушках своих же сомнений-теней…
А по дороге туда, Господи, Боже ты мой,
Мне растерять не жаль бисер оставшихся дней.
Именно в тех краях ключ бьет с кастальской водой,
Вечнозеленый лавр манит прохладой ветвей,
А по дороге туда, Господи, Боже ты мой,
Мне растерять не жаль бисер оставшихся дней…