Мы корреспонденты господни, Лена

мы корреспонденты господни, лена, мы здесь на месяцы.
даже с дулом у переносицы
мы глядим строго в камеру,
представляемся со значением.
Он сидит у себя в диспетчерской — башни высятся,
духи носятся;
Он скучает по нашим прямым включениям.
мы порассказали Ему о войнах, торгах и нефти бы,
но в эфир по ночам выходит тоска-доносчица:
«не могу назвать тебя „мое счастье“, поскольку нет в тебе
ничего моего,
кроме одиночества».
«в бесконечной очереди к врачу стою.
может, выпишет мне какую таблетку белую.
я не чувствую боли.
я ничего не чувствую.
я давно не знаю, что я здесь делаю».
«ты считаешь, Отче, что мы упрямимся и капризничаем, —
так вцепились в свое добро, что не отдадим его
и за всю любовь на земле, — а ведь это Ты наделяешь призрачным
и всегда лишаешь необходимого».
провода наши — ты из себя их режешь, а я клыками рву, —
а они ветвятся внутри, как вены; и, что ни вечер, стой
перед камерой, и гляди в нее, прямо в камеру.
а иначе Он засыпает в своей диспетчерской.