Скотч

Припев:
Если сердце не пустует, то больно очень,
Тогда музыка лютует до самой ночи.
Душу словно четвертуют и рвут на клочья,
А та итак ведь держится на скотче.
Если сердце не пустует, то больно очень,
Тогда музыка лютует до самой ночи.
Душу словно четвертуют и рвут на клочья,
А та итак ведь держится на скотче.
В лужу вязкую угодил мой фрегат,
Ты убиваешь себя напрасно, пусть говорят.
Для других это — яд, для меня — лекарство,
Чтобы на время потеряться в пространстве.
В руках стакан. Сигаретный дым, балкон.
Этому никак не забрать меня целиком,
Но сейчас не такой я, расколотый на части,
Так что теперь спокойно «разделяй и властвуй»
Ну, здравствуй, хмурое утро, грубая дура,
Орущая, что ей в окно залетел мой окурок.
Нулевой уровень желаний о чем-либо думать,
Сотни стихов амурных, ставших макулатурой.
И я рискую так скатиться к самому дну,
И не могу сказать, что меня это как-то волнует.
Просто возьму и отправлю сердце тебе по почте,
То, что, между прочим, держится только на скотче.
Припев:
Если сердце не пустует, то больно очень,
Тогда музыка лютует до самой ночи.
Душу словно четвертуют и рвут на клочья,
А та итак ведь держится на скотче.
Если сердце не пустует, то больно очень,
Тогда музыка лютует до самой ночи.
Душу словно четвертуют и рвут на клочья,
А та итак ведь держится на скотче.
Темно. Куришь в окно — есть причина,
Чтобы на дно. Некому тут лечить нас.
Не то. Сказки закончились в один миг,
Темно, слишком темно, чтобы парить.
Выходит так просто бояться уснуть одному
И ты ищешь лекарство, чтобы не пререкаться.
И не спать. Только не спать, ведь к утру
Спальня покажется темным холодным карцером.
Мой маяк, лёд-стакан, что от меня осталось?
Я слишком пьян, чтобы чувствовать усталость.
Забрать с собой на дно мысль про большую и светлую
И только дым крепких сигарет за мной последует.
Выходит так просто забыть про океан в глазах,
Целый мир расколот и собрать обратно никак.
Намекай. Температура за бортом нулевая,
А пожар внутри микстурами заливаю.
Припев:
Если сердце не пустует, то больно очень,
Тогда музыка лютует до самой ночи.
Душу словно четвертуют и рвут на клочья,
А та итак ведь держится на скотче.
Если сердце не пустует, то больно очень,
Тогда музыка лютует до самой ночи.
Душу словно четвертуют и рвут на клочья,
А та итак ведь держится на скотче.
На скотче, на этом электронном почерке.
Все снова и заново, но по-прежнему крайне беспочвенно.
Внутри обида, в кухне стаканы закончились чистые —
Груда бесчисленна, но я из горла могу.
Гора окурков, но мне опять-таки пора на кухню.
Рано тухнуть, хоть из-за стихов все больше раны пухнут.
Минаев «Духless» тут не с иллюстрирует,
Всю бл*дь картину внутри меня и вокруг. Все книги врут.
Я — полуживой, полутруп. Вижу его по утру.
Обездвижен я, и теперь мой маршрут — это кухня,
Где на столе стоит ирландский друг —
Тот самый скотч. И обратно прочь за ноутбук.
А там одни пробелы, и лезь хоть вон из кожи.
Бутылка опустела, я из солидарности тоже такой же стал.
Слишком долго был кретином полным,
А теперь: «Привет тебе, пустота».
Припев:
Если сердце не пустует, то больно очень,
Тогда музыка лютует до самой ночи.
Душу словно четвертуют и рвут на клочья,
А та итак ведь держится на скотче.
Если сердце не пустует, то больно очень,
Тогда музыка лютует до самой ночи.
Душу словно четвертуют и рвут на клочья,
А та итак ведь держится на скотче.