Жестокий роман

Заря, закат, меж ними длинный день.
Их жизнь катилась как каток, с надрывным свистом,
И как паром, тянулась по воде.
Он музыкантом был, она — телефонисткой.
Он музыкантом был, она — телефонисткой…
Одна конфорка на огромной кухне,
Больное чадо в мокрых ползунках,
Казалось, еще миг — и крыша рухнет,
Ни радости, ни денег в кошельках.
Он музыкантом был, она — телефонисткой.
Он музыкантом был, она — телефонисткой…
Она терялась в голосах вселенной,
Он тоже слышал голос, но другой.
Вот так и жили скучно, постепенно,
Вот так и умерли обычною зимой.
Он музыкантом был, она — телефонисткой.
Он музыкантом был, она — телефонисткой…
Никто не вспомнил, не заметил, не заплакал,
Как будто их и не было нигде.
Сын в Амстердаме новую заплату
Себе пришил на джинсы в этот день.
Он музыкантом был, она — телефонисткой.
Он музыкантом был, она — телефонисткой…