Маяк

Дым табачный воздух выел.
Комната — глава в крученыховском аде.
Вспомни — за этим окном впервые
Руки твои исступленно гладил.
Сегодня сидим вот, сердце в железе.
День еще — выгонишь, можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
Сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу, тело в улицу брошу
Я дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась.
Не надо этого, дорогая, хорошая,
Давай простимся сейчас.
Все равно любовь моя — тяжкая гиря,
Ведь висит на тебе, куда ни бежала б.
Дай хоть в последнем крике выреветь
Горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят —
Он уйдет, разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей, мне нету моря,
А у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон —
Царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей, мне нету солнца,
А я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
Он любимую на деньги б и славу выменял,
А мне ни один не радостен звон,
Кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь, и не выпью яда,
И курок не смогу над виском нажать.
Надо мною, кроме твоего взгляда,
Не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь, что тебя короновал,
Что душу цветущую любовью выжег,
И суетных дней взметенный карнавал
Растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли
Заставят остановиться, жадно дыша?
Дай хоть последней нежностью выстелить
Твой уходящий шаг.