Измена

Не знаю, как и быть. Простить или убить? Точить ли мне кинжал дамасской стали?
Застал свою жену в постели не одну, с дружком моим они в обнимку спали.
Застал свою жену в постели не одну, с дружком моим они в обнимку спали.
Ему я доверял, как самому себе, ей нес все до копейки, до единой.
За веру да харчи сполна я получил — на сдачу мне перо воткнули в спину.
Две пары честных глаз, как будто в первый раз, смотрели на меня, не отрываясь.
Я бросил им штаны, сел на пол у стены и, улыбнувшись, молвил: «Одевайтесь…»
Огонь в груди горел, но я в упор смотрел, как путалась жена в белье знакомом.
Как лучший мой дружок надеть не мог носок: он был в гостях, а я, конечно, дома.
Как лучший мой дружок надеть не мог носок: он был в гостях, он был в гостях,
а я, конечно, дома.
Ну, вот они уже, как будто бы в глиже, и за столом сидим мы, как и прежде.
Стакан я выпил свой, потом налил другой и речь толкнул: «За дружбу, мол,
и нежность».
Довел я их до слез, и корешок завял и водку потянул в нутро покорно.
Да, только не донес я свой стакан, поднял и выплеснул ему в родную морду.
Да только не донес я свой стакан, поднял и выплеснул ему в родную морду…