Пепс

Я пишу, губами строчки трогаю, и пока приеду мысленно домой
Самой близкою — окольною — дорогою, я приеду на карете за тобой.
Я внесу тебе овеянные свежестью твои самые любимые цветы,
Подарю тебе стихи и в тишине спою, позабыв дела солдатской суеты.
— Ты слушай, мой друг, а я всё позабыла, обещала, ну и что — все, впрочем, врут.
Рядом был, дружок, — и я тебя любила, а теперь другие мне уже поют.
И твои неперечисленные письма каждый день летят в помойное ведро.
Я люблю теперь боливийские песни, ведь они, мой друг, поются нехитро.
Я с тобою, как с тираном, погуляла: ни курить, ни пить, ни сбегать в ресторан.
Что ты дал мне? — лишь любовь, а это мало, а друг пепс привёз мне шмоток
чемодан.
Ничего, что он похож на обезьяну («Пустяки»), ничего, что чернокож и ростом мал
(«Я потерплю»),
Зубы редкие, зато грызет бананы, а ты мне лишь конфеты покупал.
Мы гуляли в ресторанах и балдели, ничего, что пепс по-русски ни бум-бум.
Зато есть у пепса русские копейки. Жалко только — замуж выйти не могу.
Эх, была бы я черна, как пень-колода («Ох, страшно!»), нос веслом и уши словно
лопухи,
Я б ушла к чертям с Вагонного завода, в нос бы щепку — щепку от доски.
Ну, служи, давай, — тебе полезно это, чтобы я спокойно с пепсом жить могла.
Ты прислал мне в день рождения конфеты («Опять конфеты!») — эту гадость я
собаке отдала.
Мне смешно бывает, как гляжу на фото: ты ли это — на «х/б» твоём значок.
(«И не узнать!»)
Ну, пиши-пиши, а прочитает кто-то: «Я люблю тебя, какой ты дурачок».