Хитрая плясунья

Однажды пришел старик из лесу домой веселый и довольный. Кричит с порога:
— Брось-ка, старуха, в печь мою старую шапку, я себе новую принес! Вот, посмотри! — и вытащил из мешка живую лисицу.
А старуха как раз печку топила. Обрадовалась она, увидев прекрасный лисий мех, взяла старую мужнину шапку и бросила в огонь.
Сел старик точить нож, а сам говорит лисе:
— Спляши нам, лисичка-сестричка, повесели нас со старухой.
Бедная лисичка глядит на нож, на старика, на старуху… Сидит ни жива, ни мертва, что делать не знает. Вдруг увидела она в окне дорогу в поле, а за полем увидела зеленую полоску леса… Да только как убежишь в тот лес?
Старик уже и нож наточил, пока она думала.
— Пляши, лисичка, — говорит, — не то прямо сейчас на шапку пущу.
— Я бы и сплясала, — отвечает хитрая лиса, — но нет у меня хорошего платья. Без платья — что за танец?
Достала тогда старуха из сундука свое нарядное платье, в котором еще девицей ходила на праздники, нарядила в него лисичку. Та посматривает на свой наряд, любуется, а плясать не торопится.
— Что же не пляшешь, сестрица? — сердится старик.
— Я бы сплясала, — отвечает плутовка, — да нет у меня хушпу на голове. Надели тогда старик со старухой на голову лисы хушпу. Да только она и теперь на украшения смотрит, а плясать не пляшет. Тогда старик со старухой в один голос уже закричали:
— Хватит любоваться, лиса, пляши, почему не пляшешь?!
— Разве не видите? — снова капризничает лесная кокетка. — У меня на шее мониста нет!
Повесила тогда ей на шею старуха и свое монисто.
Не пляшет лиса:
— Надо бы еще браслеты!
Только когда и браслеты на нее надели, вышла лисица на середину избы, встала на задние лапы, красивая да веселая. Достал старик гусли, заиграл, лисица в пляс пустилась. Сначала тихо, медленно прошла по кругу, а потом все быстрей и быстрей. Только нарядное платье мелькает, да хушпу с монистом позванивают. Тут старуха и про печку свою забыла, и про мужнину шапку! Глядит на лисий танец, в ладоши хлопает.
— Ходи, ходи веселей, лисичка-сестричка! — радуется старик, подбадривает плясунью, да и сам уже готов вместе с нею в пляс пуститься.
Каких только танцев не плясала лиса, чего только не выделывала, какие веселые колена не выкидывала. Глядят на нее старик со старухой, не наглядятся.
Вот жарко стало плясунье, она и говорит:
— Хочу, чтобы дверь открыта была и окно чтобы не закрыто было!
Старуха скорее кинулась дверь открывать, а старик окно распахнул — жалко что ли! Лишь бы лисичка-сестричка веселей плясала!
А та еще немного попрыгала, поплясала, да и юрк в открытую дверь, только хвост рыжий мелькнул, да монисто звякнуло тоненько.
Остался старик без шапки: и старая уже в печке сгорела, и новая в лес убежала.