Я был хорошим сорванцом, Я безобидно мерил детство, Мне было странно, как отцом Моего деда звал отец мой. Я понимал огромность дней, Их беспрерывную наплывность, И с каждой мыслью все сильней Толкал себя в свою наивность. Я тешил мысли сотней лет: Что все успею, все поймаю. Я отрицал любое «нет» И прятал кладки за холмами. Одна весна — один голыш; И сколько весен — столько камней. И поле смотрит, как малыш Окреп в плечах и ходит парнем. Я тоже думал — не со мной, А если вдруг, то вряд ли это. И, словно мышь перед совой, Искал нору, которой нету. Но видит Бог, я понял суть, И тут уже не до метафор: Я беспрепятственно несусь В сады крестов и эпитафий. И напугать не тешу мысли, Я не маньяк и не больной. Готовьтесь, люди, в этой жизни Уйти одним или одной. Это не страшно, это нужно, Это спасение души — За глубину идей, за нужды, За то, что ты когда-то жил. Сперва окутает тоска По временам, по юным годам, По телу той, кого ласкал И находил свою породу. Наивно думая: «Пройдет», — Уйдешь в себя, опять закуришь И сам, не ведая свой год, Уронишь тень на все, что любишь. Хромое небо разольет, Как сеть, дожди на дом набросив, И словно старость призовет, Висок пробив, скупая проседь. Года осушат водоем, В мели уснет больная рыба, И все, что помнится вдвоем, Уже не помнится, как было. И в первый раз остынет хлеб В холодной и забытой печи, Погаснет взгляд, озябнет хлев, К сырой земле склонятся плечи. Утянет временем бока, В немой тоске ослабнут вздохи, Пройдут по небу облака, Пройдут по кладбищам эпохи. Тогда утихнет боль утрат, Перед глазами встанет утро, Отпустит цепь смиренный раб, И всё отпустится как будто. Тогда поймет все тайны сын, Все то, чем полна жизни смета; И отойдет к отцам своим, Что никогда не видят света.
Песен-НИКИ
Загрузка...