Тирольская песня

А когда-то, жизнь назад,
те, что нынче тихо мрут,
приходили в этот сад
и смотрелись в этот пруд.
Тогда был долог день,
и ночь была нежна,
и жизнь летела вкось,
и все сходило с рук,
и кому не лень
приносил вина,
и запоздалый гость
был лучший друг.
И падал теплый снег меж зеленых лип,
и закат сползал за край небес,
и витал во мгле счастливый женский всхлип,
и цвел жасмин по поводу и без.
И теперь, осенним днем
проходя у тех ворот,
мы, конечно, не рискнем
навестить забытый грот.
Где выбегал Амур
на побелевший склон
под веселый звон
стаканов и монет,
и такой сумбур
вставал со всех сторон,
что любой резон
сходил на нет.
И лузер бормотал «же ву зем»,
и, спеша на ежедневный джем,
здесь любой пижон был счастлив и блажен,
как только смертный может быть блажен.
Тянет мятный ветерок
из больничного окна.
Гаснет свет. Приходит срок
досмотреть обрывки сна
о том, как пел над садом хрипловатый дрозд
и в ночном пруду плясали огоньки,
и если жизнь и смерть вставали в полный рост,
то лезть в пузырь казалось не с руки.
И пьяненький чудак через букву «эм»
на гитарке теребил аккорд,
и сквозь рассветный дым проступал эдем
и весь лучился, словно «Амаркорд».
И падал теплый снег меж зеленых лип,
и закат сползал за край небес,
и витал во мгле счастливый женский всхлип,
и цвел жасмин по поводу и без.
И лузер бормотал «же ву зем»,
и, спеша на ежедневный джем,
здесь любой пижон был счастлив и блажен,
как только смертный может быть блажен.