Себе не ври

Стучит бодрящий укол в висках,
Как патроны, что попали, но нет свинца.
Реки по коридорам сосудов
Уносят снова мой нелепый рассудок,
А на лице нет выражения лица.
И снова хитрая лиса — моя тяга;
С легкого плеча оттолкнула, упала рядом.
Сказала: «Сказке нет конца!
Ты рано наивно из себя строишь храбреца.
Вот белый снег. На, впитай его в себя побольше.
Видишь, как былые раны еще кровоточат?
Ты помнишь мое тихое дно,
В котором прятался от вихря подозрительных снов?»
А я сказал: «Постой! Теперь, я только наблюдатель.»
Она кричала с пеной у рта: «Предатель!
Тут, чтобы ты взамену не нашел,
Без меня тебе точно уже не будет хорошо.»
А я убил её, ни капли не потратив нервов.
Забыв, как эта тварь убила меня первым.
Не вняв её последнему: «Прости…»
Не оставил ей шансов, ведь только так я мог расти.
Чувства Вечные. Настоящие.
Все что есть у нас, не на гордости.
Вроде бы точка, но капля сожаления упала на землю.
Стала прорастать зеленым росточком,
А после из травинки превратилась в систему.
И снова ваше дело — не мое дело.
Без маленькой детали все же рухнул фундамент.
Вонзает в спину ядовитые стрелы,
А я ищу ее глоток сухими губами.
Кричу: «Постой!, не стоило рубить так грубо».
По комнате пустой летает моя ругань;
Стенами давит на седину моих висков,
И звезды все еще на небе, но сломан мой телескоп.
Теперь, она молчит и в страсти нету смысла,
Как свастика сплелись две наши с ней ухмылки.
Серыми тучами склеен солнца яркий диск,
Теперь кто из нас круче? Какая разница? Проснись!
Тут нет меня, а где же ты — скажи на милость,
Меня и не было, тебе все это лишь приснилось.
Откроются шторы, пора домой.
Сквозь легкий шорох листвы на просторах солнечного лета.
Чувства вечные, настоящие.
Все что есть у нас, не на гордости.