Народный суд

Спустилась осень на скамейки, где ждал трамвая праздный люд.
Меня в хозяйской телогрейке вела милиция на суд.
На остановке взоры пряча, народ шептался меж собой:
«Ну, и прикид, шансон ходячий и подтанцовка за спиной.»
Проснулся бомж, что спал у почты: «По что, товарищ полицай,
Раба Всевышнего, ведёшь ты, как изувера на трамвай».
«Бензина нет» — сказала дама — «А воры есть глянь на него,
Иж, как он зыркает глазами, того гляди упрёт чего».
И до крови в суставах сжала на веки выцветший песец.
«Ещё возить их не хватало, поставить к стенке и конец.»
Утёрся бомж слезой цыганской: «Цыплёнок тоже хочет жить».
С утра стрелять не по христиански, сначала б надо похмелить.
Зевак собралось не пробиться, в толпе раскол, назрел скандал
И на оранжевые лица сошёл с небес девятый вал.
В осенний день дожди косые, ты точно правды не найдёшь.
Но за несчастную Россию на урну встал с бутылкой бомж.
Перекрестился он в прозрении, и молвил: Братья, с нами Бог.
Сержант рванул на упреждение и вывел урну из-под ног.
И заорал: «Уймитесь, люди, да, и, вообще, не шибко тут.
Без Вас преступника осудят, на это есть народный суд.»
А я стоял смотрел на осень, на золотой увядший рай.
Но, наконец-то, номер восемь пришёл, как видится, трамвай.
И сердобольная старушка мне протянула пирожок.
«Вот так и мой сынок Ванюшка на рудниках мотает срок.»
Теперь увидимся едва ли, ох, не дождусь, не хватит сил"
И Божий Лик, в пуховой шали меня на суд благословил.