В книге всё было по-другому

Ночь до фонаря, он по улице, к аптеке,
Он знает точно от чего пухнут библиотеки.
Как у всех. Работа — логово, дом — конура.
Те же переживания: вдруг вот-вот умирать.
Его вечно тычат носом, словно окурки.
Потому не суёт его из-под ворота куртки.
C людьми он реже. Дома у конфорки, комфортней,
Ведь в этой кухне знает всех от корки до корки.
Книгам священным люди верят худо-бедно.
Идут к заветам за советами, придумав Мекку.
Потом воюют, прикрываясь верой, рубят ветку
Ту, где живут. Апологет, не о чем тут кумекать.
На полках в головах меняются «Economy» с иконами,
В тюрьмах томятся, считая законы «многотомными».
Теперь подумай поступили бы мы подло,
Название «Книги рекордов» книге грехов дав?
Этот буккроссинг может для тебя и не нов,
Но «Красной книгой» теперь олицетворяют игнор,
«Книгой зелёной» делят нас на чёрных и белых,
Можно с учебником шахматным рокировку делать!
И так везде. Давно не парит никого,
Что нужна медицинская ради трудовой.
А штампы в трудовой ради сберегательной.
Так и меняем книжки, ведь себя необязательно.
Идёт библиотекарь тот отравленный поваренной,
И чьими-то учётными коварно отоваренный.
Букварь не договаривал, ведь кредо не велит,
Сами повествовали так — и некого винить.
Библиотеки тем временем с голода пухли,
На древе познания словарь толковый стал трутнем.
Жизни начинка настолько гнилая,
Что если книга пригодится, то только Илая.
Забита голова,
Раны внутри нарывают —
Подарить была должна
Сил. Прочитанная глава.
Библиотека пустеет
Вместе с тем мы бедней.
А он верует сильнее в
Эти летописи дней.
Вечно живёт классика. Ты думал, я не учёл?
Но она будто правда, каждому своя, своячок.
Все говорят «Крэк» — это кит. Но вот онлайн-бэттловый ли?
Кто-нибудь знает трэки такие, чтоб он меня в этом море топил?
Давно не юзал бездумно я слов созвучных набор,
Как раунд Фьюза, что в бэттлах — литературный попкорн.
Рифмовок может быть Короб, но как-то не Comme-il-faut.
Я знаю, как отстаивать правду с легендами, бро.
В 2006 он круто попал на MTV,
Сейчас 20-ый, ну хоть тут неординарным удиви.
Я думал, исполнение квоту на регалии даёт,
Но с годами понял, текст — вот оригинальный подход.
Потому я в библиотеке этой — книжный червь.
А заслужили быть классикой его вирши чем?
Моим строфам до длинного чека ближний свет.
Но всегда побеждает, кто умнее пишет текст.
Официально-деловой месье, классик здесь не вы.
Ваш разговорный стиль — научная фантастика с Невы,
Форматы по большому счёту всё одни и те же,
Но с этого момента все судят откинув «Нежность».
Плевать на разговоры про регалий кузовок,
Коль гениален он, не конгениальны мы с тобой.
Все мы пишем, пока критик пидарасит и ругает,
Моя матрица — не рэп, но моя классика — другая.
Забита голова,
Раны внутри нарывают —
Подарить была должна
Сил. Прочитанная глава.
Библиотека пустеет
Вместе с тем мы беднее.
А он верует сильнее в
Эти летописи дней.
И я верую сильнее
В свои летописи дней.
Все, сделав вид, будто знают, что строки значат,
Скажут, что тут «Отцы и дети», но всё иначе…
Здравствуйте, молодой человек.
Ой, да мы же с вами уже знакомы.
Ну рассказывайте, почему таблеточки игнорируем?
— Мне сорокет где-то, доверия нет к аптекам,
В пакет с пакетами лезу лишь за кепкой-таблеткой,
Я дед отпетый, детка, тот из «как достать соседа»,
Не сняв бахилы, cкачу в подземке с ветки на ветку.
Какая опека? Какой пансионат для старых?
Я — артист! Звоните в питерскую драму.
Судьба ещё та путана. Жека-ровесник не врал нам —
Хип-хоп-депрессия ебаная мне поломала планы.
Но моя грусть добрая. Клянусь, доктор.
У меня обычный, серый, пресный, скучный, путь воина.
Липнешь как банный лист, каюсь, гулял без окуляров,
Но не стоит даже пытаться в мире метафор, подавлять меня вам.
Заберите от меня этого ненормального деда!
Мне не нужен его унылый бит, я продолжу акапэлла!
Кому-то Фьюз — от рэпа крёстный отец Пьюзо,
Ну да, судя по трэкам: такой же дед с пузом,
Поближе к молодым, на месте сидеть грустно,
Ведь он намедни на д.р. сорок свечей юзал.
Суставы ноют, в сердце старческая рэп-туса,
Рот шепелявит, в пору звать его МЦ Флюсом.
Ещё и текст пуст, будто он вдовец музы
Тоже мне чтец бэттлов, максимум певец блюза.
Опять читаешь с миной будто бы «король говорит»
Но твоё «арт-пространство» — артроз и артрит,
Ты веришь слепо и в этом храме я — твой поводырь.
Уставом подведу? Тебя и под монастырь.
Я был трусом, балбесом, бывалым — трио легенд.
Если я рэпер, а не человек — зовите никем.
И если в палатах больничных, звучит искренность как выстрел,
То эта акапэлла тут для ремиксов убийства.