Янки Дотсон

Он всегда косолапил, когда ходил,
И как-то странно поводил плечом.
У него было невнятное лицо,
С таким лицом хорошо быть палачом.
Лицо его было как сморщенное яблоко,
Забытое червями в первом снегу.
И сколько не силюсь, но цвет его глаз
Я почему-то вспомнить никак не могу.
Лет 15 назад у него был плащ,
Такой, из болоньи, рублей за 30.
Их продавали на каждом углу.
Их слали за водку нам прибалтийцы.
И у него был портфель крокодиловой кожи,
Но кожа была стопроцентный кожзам.
Что он носил в этом портфеле,
Не знал никто, и не ведал он сам.
Явно портфель был пустой,
Без вопросов, наверняка.
Я вспомнил, как я прозвал его —
«Янки Дотсон», я звал его «Янки Дотсон».
Каждое утро на втором этаже
Я всегда пил кофе и смотрел во двор.
Он проходил в своем сером плаще,
Слегка озираясь, как опытный вор.
И когда он скрывался за кустами, вдоль тропки —
А кустов во дворе у нас было много —
Я всегда говорил себе: «Янки Дотсон,
Я знаю, Чем кончится эта дорога».
Я всегда называл его
Именно так —
Я всегда называл его
«Янки Дотсон», я звал его «Янки Дотсон»
А когда вечерело, и мы с друзьями
П или вино или пели песни,
Он всегда проходил мимо нас
В плаще нараспашку, суров, но весел.
Походка его не была очень твердой,
Но он крепко держал свой портфель под мышкой.
Мы кричали ему: «Выпей с нами, Дотсон».
А он отвечал: «Пошли вы на хуй, мальчишки!»
Именно за это я и прозвал его — «Янки Дотсон».
Я звал его Янки Дотсон.