На её стороне

Дело было в Казани, дело кончилось плохо,
Хотя паруса его флота были из самоцветных камней.
На него гнула спину страна и эпоха,
Но она была в шелковом платье и много сильней.
Утро не предвещало такого расклада,
Кто-то праздновал Пасху, где-то шла ворожба.
И Волга мирно текла, текла, куда ей было надо,
И войска херувимов смотрели на то, как вершилась судьба.
На подъездах к собору пешим не было места,
На паперти — водка-мартини, соболя-жемчуга;
Но те, кто знал, знали, когда пойдут конвой и невеста,
Лучше быть немного подальше, если жизнь дорога.
Когда вышел священник, он не знал, что ему делать,
То ли мазать всех миром, то ли блевать с алтаря.
А жених, хоть крепился, сам был белее мела,
А по гостям, по которым не плакал осиновый кол, рыдала петля.
И никто не помнит, как это было,
А те кто помнят, те в небе или в огне,
А те, кто сильны — сильны тем, что знают где сила.
А сила на ее стороне.
Говорят, что был ветер — ветер с ослепительным жаром,
Говорят, что камни рыдали, когда рвалась животворная нить,
А еще говорят, что нельзя вымогать того, что дается даром
И чем сильнее ты ударишься об воду, тем меньше хлопотать-хоронить.
Он один остался в живых. Он вышел сквозь контуры двери,
Он поднялся на башню. Он вышел в окно.
И он сделал три шага — и упал не на землю, а в небо,
Она взяла его на руки, потому что они были одно.