Брат

Говорят, что есть Бог… Почему он не видит?
И беду отвести не успел и не смог.
В истории этой, что была чистой былью,
Сами судите, где дьявол, где Бог.
Вдали от фронтов, в степях за Уралом,
С двумя сыновьями вдова-мать жила.
Старший был непутевый, ворчала все бабка,
В день рождения второго похоронка пришла.
Старший сын загремел… Кто-то подал наколку.
Из постели забрали его в ночь опера.
Мать рыдала от горя, времена те суровы,
Писать анонимки были все мастера.
Но годы летели, рубцевалися раны,
В зоне он раскрутил себе новый срок.
А там за Уралом, в далекой деревне,
На военную службу вышел младший сынок.
Зимним утром морозным почтальон дядя Вася
Вручил у калитки два со штампом письма.
Два казенных конверта, с отметкой «обратно»,
На одном номер части, на другом же — тюрьма.
Сыновьям, что далеко от дома родного,
Собрала из гостинцев мать все, что смогла.
Поровну каждому в узелочки сложила,
Да сорок рублей, что давно берегла.
Вьюга пыль уносила, снегом строй заметая,
Из промзоны в жилую шел десятый отряд.
Прижимала к груди для детей мать баулы,
Жалея в душе и зека, и солдат.
Из строя к старушке рванул по сугробам
Человек в телогрейке из последних рядов.
Лязгнул затвор, разорвал вьюгу выстрел,
Не дошел он до матери ровно десять шагов.
Загудела колонна гулом злым возмущенья,
Подошел к человеку с карабином солдат.
Подняла мать глаза: «Что ж ты сделал, сыночек?
Я с гостинцами к вам, а это — твой брат…»
Грянул выстрел второй, и упал рядом с братом,
На руки матери младший сын и солдат.
Затаилася вьюга, застыла колонна,
И поняли все — убил брата брат.
А весной на том месте, где жизнь оборвалась,
Разорвала три сердца и затихла метель,
Солдаты и зеки другим в назиданье,
Посадили на память две березки и ель.