Соловки

От суеты два шага до тоски.
И, видит Бог, я выдержать не смог,
И сам себя сослал на Соловки
На небольшой, но ощутимый срок.
Вдаль уплывал Архангельский причал
И ночь была, как белый день, бела.
А я скиты себе воображал,
И даже слышал их колокола.
Но утро было выше всяких грез
И весь корабль смотрел, открывши рты,
Как монастырь неумолимо рос,
Как город, — прямо из воды.
И в этот самый миг я понял вдруг,
Что можно брать любые рубежи,
Но вечным остается дело рук
Лишь только, если верой одержим.
Пять дней средь елей, камня и воды
Ничем не скован, не обременен
Ходил, и всюду находил следы
Двух ипостасей века, двух времен.
Вокруг башен пролегал глубокий ров,
Но ров — уже не ров, а так, овраг.
И спорит сообразность куполов
С несообразным здесь «шестой барак»…
А в тысяча тридцать сумрачном году,
Попав в сии священные места,
Какой-то зек соорудил звезду
На месте православного креста.
Как он забрался — знает только Бог, —
Погнал ли страх, не подвела рука,
Но он залез — ему скостили срок,
А нам осталась память на века.
Да будет так — пусть Соловки хранят
Студеный ветер тех недавних лет.
И в Божьем храме против царских врат
Пусть проступает надпись «Лазарет».
Я слышал, — реставраторы грозят
Весь этот остров превратить в музей.
Я вот боюсь, — они не сообразят
Какой из двух музеев нам важней.