Журчат Ручьи

По бульвару мрачно шел прохожий,
Птицы пели трели про апрель.
Нес прохожий толстый, чернокожий,
Многоуважаемый портфель.
Шел мужчина чинно и солидно,
Презирая птичий перезвон,
По лицу мужчины было видно,
Что весну не одобряет он.
Что вся эта весна ни к чему,
Что, песня не нужна никому,
Что вешняя вода — ерунда,
Да, да, ерунда!
Журчат ручьи,
Слепят лучи,
И тает лед и сердце тает,
И даже пень
В апрельский день
Березкой снова стать мечтает.
Веселый шмель гудит весеннюю тревогу,
Кричат задорные веселые скворцы,
Кричат скворцы во все концы:
«Весна идет! Весне дорогу!»
Все вокруг волшебно и чудесно,
Но прохожий злится и ворчит.
Вот ручей журчит и неизвестно,
Для чего и почему журчит.
Налетел и пробежал по луже
Мелкой рябью ветер озорник,
А ворчун надвинул кепку туже
И сердито поднял воротник.
Ему весна ни к чему,
И песня не нужна никому.
И внешняя вода — ерунда
Но, но… Все равно —
Кричат скворцы во все концы:
«Весна идет! Весне дорогу!»