Судьба

Сосны серые, сопки белые
И шагал этап.
А мороз крепчал, ветер с ног валил,
Но никто не ныл.
По краям конвой и собаки вой —
Сердце сжалося.
Силы бы сберечь, ведь сучня, как есть,
Отожралася.
Двести вёрст понты, нужно всем дойти,
Отогреемся.
Привыкать ли нам, чистым босякам,
К этим прелестям.
Пайка хлеба всласть, снега горсть — ништяк!
Не завялимся!
Но до лагеря долгожданного
Мы дотянемся.
Вспоминаю вдруг тополиный пух.
Хату старую.
Под окошком мать всё кричала вслед
Сказку старую:
«Не водись с ворьём, возвращайся в дом,
Ты, как все, живи.
Научись пахать свою землю-мать.
И детей расти».
На беду пущу я коммуну ту
Всю колхозную.
Соберётся сход — трактора в расход
В душу грешную.
Комсомольский сброд и доярок взвод —
Ни семья, ни мать.
Мне с ворами быть и бродягой жить —
Вечно отрицать.
Ты прости меня, я люблю тебя,
Но судьба моя:
Суждено страдать, снова воровать,
На режим плевать.
Где-то куш сорвал, в общее послал —
Ради светлого.
Но опять менты — кошелёк с руки
Скинул первым я.
Мусора вокруг пили кровь мою:
«Расколись, сынок!
Где кенты твои и даём тебе
Мы поменьше срок».
Сосны серые, сопки белые
Не видать ментам.
Ну да Бог судья и до лагеря
Уж рукой подать.
Мусора вокруг пили кровь мою:
«Где кенты твои и даём тебе
Мы поменьше срок».
Ну да Бог судья и до лагеря
Уж рукой подать.