Ярап

И Хабаровск во тьме утонул,
Полуночный морозец трещал,
Пацанов в дальний путь провожал.
Снег скрипит. Джипам путь на Ярап.
И уже замарьяжил закат.
По протокам легла колея,
Словно в ралли участвовал я.
По протокам легла колея,
Словно в ралли участвовал я.
Там, над сопками, высится крест.
Красивее не видел я мест.
Кислород обжигает нутро,
Заорать бы — на сердце легко.
Кедры, пихты. Вздыхает лишь марь.
Притаился у речки глухарь.
Облака и тайги океан,
Лишь костры и от дыма я пьян.
Вот литовка. Здесь юность моя.
Я за вотчину выпью, друзья:
За парней, кто так рано ушёл.
За Волынь и за наших отцов.
За шпану, что ночами не спит.
За девчонок. За мать, что простит.
За парней. Десять лет — это срок.
Мы бок о бок делили кусок.
За парней. Десять лет — это срок.
Мы бок о бок делили кусок.
В привокзальной лишь дед Ерофей,
Бросит взгляд на своих сыновей,
На Курилы и Дальний Восток,
Край бродяжий, костра огонёк.
Сахалин обнимает туман,
Комсомольск, а под сопками — марь,
Но Хабаровск и облачка ждут
Врио нам заскучать не дадут.
Но Хабаровск и облачка ждут
Врио нам заскучать не дадут.